Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Assuming direct control!

22:32 

Часть 4. Глава 5. Ночные разговоры.

Харби
- Прекрати так тяжко вздыхать. Ты меня пугаешь...

Грассия в очередной раз сняла показания с приборов, среди которых лежала Лиара Т’Сони. Грудь, голову и руки азари покрывали всевозможные датчики, готовые, в случае малейшего изменения, послать сигнал тревоги.

В сознание девушка так и не пришла, мозговая активность была снижена до критической отметки. Если и в монастыре Ардат-Якши ничем не помогут – придётся экстренно доставлять пострадавшую на Цитадель или Тессию, где её сородичи окажут (возможно) необходимую помощь.

- Ты ведь всё равно не спишь? Уж и повздыхать нельзя, – недовольно послышалось из динамика над столом. Доктор Клодиллиус язвительно отозвалась:

- Будь ты человеком, я бы тебе давно уже вкатила валерьянки и снотворного, но раз ты теперь круче любого ИИ, то остаётся только вежливо просить тебя заткнуться.

- А если не заткнусь? Знаешь ли, после отбоя здесь слишком скучно. А сам с собой разговаривать я не люблю.

Присев за стол, Грассия занесла параметры в датапад и качнула головой:

- Что настораживает. Обычно каждому приятно поговорить с умным собеседником… ах, да, ключевое слово – «умный», как я сразу не догадалась. Что ж, тогда… расскажи что-нибудь интересное, может быть, я даже послушаю. Всё равно до утра поспать вряд ли удастся, а так хоть уши займу чем-то…

Марш тихо рассмеялся.

- Премного благодарен за прямоту. Вот уши занимать мною ещё не пробовали… наверное, это будут новые и неизведанные впечатления, а?

- А вот тебе и тема. Расскажи, что тобою «пробовали делать», всё-таки не первый день знакомы, а я даже не знаю, когда и как ты успел возненавидеть всех разумных существ, и что делал на Аднит…

- От любопытства волус сдох.

- Не от любопытства, а от разгерметизации скафандра, – педантично уточнила Грассия, смешивая себе кофе с пряностями. – Давай-давай, здесь все свои – ты же знаешь, врачебная тайна и прочие страшные вещи.

- Ммм… одна деталь. Я не твой пациент, и никогда им не был.

- Кроме того раза, с триппером, - ну да, конечно, – хмыкнула турианка. – Пока вы на борту – вы все мои пациенты, а я вам терапевт, психиатр, стоматолог и мать родная. Так что расскажи мамочке, как ты дошёл до жизни такой. Глядишь, и самому легче станет, прекратишь на людей бросаться.

Бесплотный голос долго молчал, и, наконец, уточнил осторожно:

- Ты действительно хочешь послушать, или просто прикалываешься, в этом случае – давай до свидания?

- Не хотела бы – не сказала бы. Люблю слушать занимательные биографии, знаешь ли, на досуге, – она закинула ногу на ногу. – Только сначала загляни к нашему «я-же-Спектру», он там живой?

- Что ему сделается. Спит. И Альянс Овец на коврике у кровати тоже дрыхнет по стойке «смирно», вылить бы на него ведро… ладно, хотя бы воды…

- Не увлекайся, – строго вставила турианка. – Я слушаю со вниманием замечательный рассказ о твоей жизни, а утром мирно расходимся, вот тебе диспозиция. Ты – ловить маньяка, я – возможно, лечить пойманного тобой маньяка и его жертву. А сейчас твоя очередь толкать речь.

- Ну, положим. Ты сама захотела. Кушай, не обляпайся. Значит, так, как пишут в дешёвых детективах…

***
***

- …Иллиум. Эта осыпанная блёстками разврата дыра, которая явилась местом моего рождения только по глупой случайности. Мамаша, мать её, пыталась избавиться от ребёнка – к сожалению, все три раза безуспешно. К тому времени у неё был тихий муж, пятилетний спиногрыз, и любовница-азари. А я в это уравнение как-то не вписался.

Год спустя после того, как я появился на свет, ненавижу это выражение… она свалила со своей милашкой и моим братом – я даже не помню, как его звали. Отец поступил так, как поступают на его месте мужественные и консервативно воспитанные клерки – начал тихо уходить в запой. Я теоретически находился под его опекой, практически – до восьми лет не выходил из дома исключительно потому, что понятия не имел, что снаружи что-то есть.

- Так бывает? – удивлённо переспросила Грассия. – Иллиум не такая уж дыра, и там живут не такие уж отбросы, чтобы никто не заметил спивающегося человека с маленьким ребёнком, и не сообщил в социальные службы.

- Видать, ты не в тех районах бывала. Там, где жил я, всем было друг на друга попросту плевать. Наверное, если бы батя с пьяных глаз начал меня убивать, никто бы и не почесался. Но он был тихим алкашом, этого уж не отнять, и пальцем никогда не трогал. Так вот… чем дальше – тем солнечнее. Перепробовав всё пойло, он перешёл на красный песок. К концу его трёхлетнего трипа он лишился работы, квартира – мебели, а я – надежды, что он когда-нибудь обратит на меня внимание. Нет, ну есть он приносил, бросал кулёк с полуфабрикатами в угол и валился спать. Сырая пицца и отвратительная приторная газировка – любимые лакомства моего детства, других просто не было.

Но долго это продолжаться не могло, как пишут в тех же детективах. В один прекрасный день по папочкину душу явились кредиторы – батар, турианец и саларианин. Они благополучно убедились в том, что стрясти с нас уже нечего, разве что последние штаны и упаковку от пиццы, и тогда саларианин предложил отцу отдать в счёт уплаты долга меня. Дескать, он скостит всё, вообще всё. Мой ублюдочный родитель как раз был с похмелюги жуткой, и, чтобы отделаться от настойчивых гостей, рявкнул – да забирайте его куда хотите, мне класть вообще. Конечно же, дважды повторять ему не пришлось.

- И тебя… забрали?

- Да ты просто схватываешь на лету! Хвалю. Забрали, конечно. В заведение мадам Алуны, ты не могла о нём не слышать. «Дом всяческих услад» называется, ничего пошлее в жизни не слышал. До десяти лет я там просто жил, кое-как учился читать, писать, считать, разговаривать с окружающими… последнее было сложнее всего. Их внезапно оказалось слишком много, больше, чем я мог себе представить. Ну, а через два года пришлось начать отрабатывать еду и крышу над головой. Если честно, это оказалась не слишком сложно, страшно или ещё чего там. Но, наверное, повлияло, что в то время я не представлял, что может быть иначе. Вообще многого не представлял, и, знаешь, был счастливее, чем сейчас…

- От многих знаний – многие печали? Смотри, я уже почти жалеть тебя начала.

- Не стоит. Лучше относись к этому, как к приключенческой истории в третьесортном журнальчике с Омеги. В общем, шесть лет прошли почти незаметно, по строгому расписанию. Алуна умеет поддерживать порядок в своих «Усладах», только вот на Иллиуме туго с телохранителями и вышибалами, за то она и поплатилась, в конце концов. Парочка кроганов, достаточно безбашенных, вознамерилась её убрать и заграбастать себе весь бизнес.

- Кроганский бордель? Бррр… - Грассия передёрнула плечами.

- Вот-вот, ты понимаешь, какова была моя первая реакция после этого случайно услышанного разговора. Повторюсь: случайно. Никогда не имел привычки подслушивать под дверьми и за углом, и, как выяснилось, правильно делал…

Поскольку Алуна ничего плохого мне к тому времени сделать не успела, да она и ко всем остальным постоянным работникам и работницам относилась довольно душевно, я поднялся к ней в кабинет и всё выложил прямо и честно. В следующий визит ту парочку просто обломали, не помню уж, то ли драку спровоцировав, то ли что-то подсыпав и вызвав полицию. Их арестовали, и вроде бы всё на том и закончилось.

- Я слышу в твоём голосе невысказанное «но»…

- Запасайся носовыми платками и валерьянкой, сейчас я это «но» выскажу во всех подробностях.

- Уже дрожу и кутаюсь в плед, валерьянка при мне, продолжай.

- На следующий день приятели тех двоих вломились к Алуне и потребовали выдать того, кто поработал доносчиком. Дескать, тебе, синяя, мы ничего не сделаем и забудем сюда дорогу, только покажи нам крысу и не мешай отомстить за поруганную свободу наших друзей.

-И… мадам? – глотнув обжигающего кофе, Грассия сжевала печенюшку. Она представляла поведение азари-«маман», но желала убедиться на все сто процентов.

- Привела их к двери моей комнаты и сама стала на стрёме. Я даже пикнуть не успел, не то, что на помощь позвать. Четверо взрослых кроганов – это тебе не дохлячек-фантомов гонять. Знаешь, Грациозная Грация… в мире нет звука, противнее того, который издаёт разрываемая плоть. Если ты никогда не слышала этот влажный треск, тебе не понять, пожалуй…

- Ну, некоторые части истории вспоминать не обязательно, правда?

- Да нет, слушай всё до конца. Ты ведь хотела, разве нет?

- Я же за тебя беспокоюсь, придурок! – шёпотом возмутилась доктор Клодиллиус.

- А что я? Ничего… На чём я там… ах, да. В общем, в тот день кто-то наверху долго раздумывал, может ли пригодиться кому-нибудь моя никчёмная жизнь. Самые чёткие образы – эти мать-их-адские хлюпающие звуки и кровь… повсюду, на полу, на стенах… чтоб я так знал, при чём тут стены, но почему-то отчётливо это помню. Не знаю, сколько это продолжалось, может пару часов, а может пару суток… как ты понимаешь, часов при себе не оказалось. Если ты помнишь, когда ты прилетела на «Владычицу», то первым делом спросила меня, как можно при такой внешности иметь голос простуженного варрена…

- Было дело, а как же. Это после того… случая?

- Ох уж ваши реверансы, доктор Грациозная Грация. Да, где-то между вторым и третьим кроганом я безнадёжно сорвал себе голос. То, что застала ты – это нереальный прогресс, между прочим. Но не это важно. Спустя то ли некоторое время, то ли некоторую вечность, случилось самое лучшее из того, что вообще могло со мной случиться. В заведение этой суки Алуны по делам заглянула Сью… Сюзетт. Сюзанна. Как хочешь, так и называй. Тогда она уже работала на «Цербер», была женой Ленга и родила будущего самого-молодого-коммандера-Альянса.

Заметив в коридоре «жирных свиней», как она называла кроганов, Сюзетт удивилась, чего бы они тут забыли – ведь их самок в «Усладах» отродясь не водилось. Ну, и… как ты понимаешь, когда наша Госпожа хочет что-то узнать, то не бордель-маман её удерживать. И не жирным свиньям, которые получили порцию из штурмовой винтовки. На то, что в подобных заведениях оружие запрещено, Сьюзи… то есть, Сюзетт… тоже плевать хотела.

- Видимо, убивать кроганов чуть ли не голыми руками – это у них семейное, – невольно усмехнулась турианка.

- И это похвальная традиция. Больше всего не повезло тому, чья… очередь как раз была. Его соскребали с потолка. Если верить рассказам очевидцев. Как ты понимаешь, я не помню всех подробностей… но, по словам одной из девчонок, позади Сьюзи всё горело и рыдало, когда она тащила меня к своему гравилёту, на ходу кроя пятиэтажным матом и Алуну, и всех остальных. Я-то очнулся уже в её квартире, дней через шесть. Что само по себе было чудом. Опять же, это не мои слова, а её.

- Знаешь, я не… не представляла себе Сюзанну с этой стороны, – призналась Грассия. – Чтобы она кого-то спасала…

- Не кого-то, а от жирных свиней-кроганов. Это повлияло в первую очередь. Ну, и то, что её саму с души воротило от сладенького заведеньица азари, которых Сьюзи тоже терпеть не может. Собственно говоря, это уже почти конец истории, уж не знаю, занимательно или нет. Первые два года она держала меня при себе, быстренько оформив все нужные бумаги для «Цербера». Пыталась научить не бояться людей, и, что главное, не хотеть убить их всех.

- Успешно?

- Не особо. По крайней мере, без мантры «они ничего плохого не сделают без повода, и ты ничем их не хуже» я на улицу не выхожу. Не спрашивай только о том, как я отношусь к не-людям, хорошо? Ты даже представить себе не можешь, что после знакомства с тобой я боялся нос в коридор высунуть дня три подряд. Потом-то полегчало вроде. Ну, и насчёт убить их всех – я до сих пор уверен, что это лучшее, что можно сделать с галактикой. За шесть лет уяснил, видишь ли, что все одинаково ушлёпки, что бы каждый из себя не строил.

- Стой, а как же обязательные психологические тесты?

- О, это весёлая часть сюжета. До определённого момента все мои тесты заполняла Сьюзи, но её, конечно же, вычислили. И нас обоих вызвал лично Призрак, это ещё до первой Жатвы было. Её он даже слушать не стал, выпроводил с порицанием, а меня посадил перед собой и велел всё рассказывать, с самого начала. Потом второй раз. Потом третий. Как он сказал – «до тех пор, пока ты не перестанешь запинаться и срываться в истерику». На шестой раз вышло довольно сносно…

- И?

- И ничего. Он ничего не стал спрашивать. Просто сказал, что я могу идти. Только тестов с тех пор никто не присылал. А вскоре нас послали на Кирус-8, и там-то всё и случилось. До сих пор уверен, что, не испугайся я тогда, мог бы не дать этой штуке залезть Сьюзи в мозги. Но уж что сделано, вернее, не сделано… теперь я могу только быть рядом с ней. Точнее, даже этого теперь не могу. Но… слушай, ты можешь сама придумать последние фразы? У меня нет литературного таланта, видишь ли…

В медотсеке воцарилось молчание. Грассия допила кофе, успевший остыть, и бодро заключила:

- А теперь ты приносишь пользу Вселенной в качестве совершеннейшего ИИ, интегрированного в самый клёвый кораблик Альянса. Как думаешь, это хороший финал?

- Это не финал, Грациозная Грация. – прошелестело из интеркома. – В финале должна быть свадьба, так что это только середина всего сюжета. Но… спасибо, что хоть выслушала, для турианки ты не такая уж гадина.

- Э… ну спасибо за такой комплимент, дорогой ты наш, – расхохоталась Грассия, зажимая рот ладонью, чтобы не напугать спящего за стеной Спектра. – Я надеюсь, что в твоём финале действительно будет свадьба. И много, много счастья…

Ответа она не дождалась, да он и не был нужен.

Через три часа странная ночь разговоров на Нормандии подойдёт к концу, и никогда больше не повторится.

URL
   

главная